(926) 312-82-93

Новый камень
реставрационное производственное объединение.
Искусственный камень, архитектурный декор, лепной декор и реставрация.

> Страстная площадь



Страстная площадь


Совершенно неузнаваемо изменилась еще одна московская площадь – с 1937 г. Пушкинская, а до этого Страстная, по названию монастыря, занимавшего место нынешнего сквера и кинотеатра «Россия». Исчезли не только монастырские постройки, разрушили и дом, которым когда-то гордились москвичи – так называемый дом Фамусова. Снесли и старинное, еще XVIIIв., здание аптеки и, вдобавок ко всем надругательствам, не оставили в покое памятник Александру Сергеевичу Пушкину, перетаскивая его с места на место.

Рассказ о кощунствах, творимых большевиками на многострадальной московской площади и архитектуры Москвы, начну с Страстного монастыря.

Назывался он так потому, что в главном его соборе хранилась чудотворная икона Богоматери, именуемая «Страстной»: на ней были изображены два ангела с орудиями «страстей» Иисуса Христа – орудиями, которыми его истязали.

Монастырь возник вокруг храма, раннее выстроенного на месте встречи в 1654 г. чудотворной страстной иконы, перенесенной по велению царя Михаила Федоровича из нижегородского имения князей Лыковых. Главная соборная церковь во имя этой иконы была восстановлена и расширена после пожара 1778 г. – это была величественная церковь, состоявшая из высокого четверика, украшенного пятиглавием; на уровне второго этажа храм был окружен гульбищем на арках. Над святыми воротами монастыря находилась церковь во имя святого Алексея, имя которого носил «тишайший» царь Алексей Михайлович. Колокольню в Страстном монастыре построили заново по проекту архитектора М.Д. Быковского в 1855 г. Церковь в новой колокольне была украшена иконами художника В.В. Пукирева.

Последними постройками в монастыре были здание Ксениевской церковно-приходской школы на 50 учениц, выстроенное по проекту архитектора Ф.Д. Жигардловича в 1894 г., и того же автора – монастырская трапезная с храмом во имя святителей Печерских, 1898-1899 гг.

Вокруг собора были разбиты красивые цветники, а около стен монастыря стояли здания келий, где жили монахини. Монастырь славился своими просфорами и еще больше – прекрасным пением: монастырские сестры даже посылались во все концы России для устройства в других обителях стройного пения.

После 1917 г, как и все монастыри в Москве, Страстной был закрыт, монахини выселены, а в монастырских зданиях устроен… антирелигиозный музей. Сюда свозили множество реквизированных вещей из закрываемых церквей и, наверное, поэтому монастырь довольно долго не ломали. На монастырском дворе, по воспоминаниям свидетелей, долго лежали под дождем и снегом бесценные иконы, резные иконостасы, церковная утварь и облачения.

Большевики добрались до Страстного монастыря только в 1936 г. – тогда они сломали монастырскую стену и несколько зданий монастыря, но основной снос проводился в 1937 г.

Вот отрывки из записей за этот год видного историка московских церквей М.И. Александровского, извлеченные из его архива: «18 июня – Страстная колокольня разбирается; 29 августа – доламывают Страстной…; 18 октября – Страстного нет…; 4 ноября – Страстного нет вовсе…»

И вместо Страстного монастыря на площади образовалось обширное пустое пространство, ровно залитое серым асфальтом.

Другим «подвигом» по очистке города от старины отличились наши власти сравнительно недавно – был уничтожен «дом Фамусова», тот самый, в котором жила известная в Москве начала XIX в. семья Римских-Корсаковых, так живо описанная по семейным документам М.О. Гершензоном в книге «Грибоедовская Москва».

Сам дом был весьма старым – еще в 1791 г., когда к нему делались пристройки, писали, что дом «построен в давнем времени». Корсаковы приобрели его, вероятно, в первое десятилетие XIX в. и с тех пор он стал одним из центров московской великосветской жизни и продолжал им быть в продолжение нескольких десятков лет.

Множество воспоминаний об обитателях дома оставили нам современники, особенно часто упоминали о хозяйке дома.

«Мария Ивановна Римская-Корсакова, писал князь П.А. Вяземский, должна иметь почетное место в преданиях хлебосольной и гостеприимной Москвы. Она жила, что называется, открытым домом, давала часто обеды, вечера, балы, маскарады, импровизированные завтраки… Сама Мария Ивановна была тип Московской барыни в хорошем и лучшем значении этого слова».

Урожденная Наумова, она вышла замуж за камергера Александра Яковлевича Римского-Корсакова, как видно, мало принимавшего участия в делах дома. Вот как характеризовала его одна современница: «прекрасный собой и человек очень богатый, но, сколько о нем слыхала, не из очень умных».

Дом Марии Ивановны был славен детьми – их у нее было восемь человек: пятеро очаровательных дочерей и трое славных сыновей. Старший – Павел, силач и красавец, был убит под Бородином, но Мария Ивановна долго томилась неизвестностью о его судьбе – ей говорили, что он в плену».

Средний сын – Григорий – тоже был при Бородине, но остался невредим и награжден орденом св. Анны. Он участвовал в битвах при Малоярославце, Смоленске и Лейпциге и за последнюю получил золотую шпагу за храбрость. В 1826 г. Григорий Корсаков, вероятно, через Вяземского познакомился с Пушкиным, которые еще раньше понаслышке знал о семье Корсаковых, ибо в апреле 1823 г. писал Вяземскому из Кишинева: «где Мария Ивановна Корсакова, что живет или жила против какого монастыря (Страстного, что ли), жива ли она, где она…»

После своего освобождения из михайловской ссылки и приезда в Москву осенью 1826 г. Пушкин бросился в увлечения света. К тому времени относятся и первые его посещения гостеприимного дома Корсаковых на Страстной площади. Так, 26 октября 1826 г. Мария Ивановна специально для него устроила званный вечер. Об этом событии вспоминает А.Г. Хомутова, знакомая Пушкина: «По утру получаю записку от Корсаковой – «Приезжайте непременно, нынче вечером у меня будет Пушкин, - Пушкин, возвращенный из ссылки императором Николаем, Пушкин, коего дозволенные стихи приводили нас в восторг, а недозволенные имели в себе такую всеобщую завлекательность. В 8 часов я в гостиной у Корсаковых; там собралось уже множество гостей. Дамы разоделись и рассчитывали привлечь внимание Пушкина, так что, когда он вошел, все они устремились к нему и окружили его. Каждой хотелось, чтобы он сказал ей хоть бы слово».

Конечно, Пушкин не однажды бывал в доме Марии Ивановны Римской-Корсаковой на Страстной площади. «Красавицы-дочери ее, - по свидетельству Вяземского, - и особенно одна из них, воспетая Пушкиным в Онегине, были душою и прелестью этих собраний». Из пяти дочерей Корсаковых две были замужем, а трое – Наталья, Екатерина и Александра – нет. На последнюю и намекал Вяземский: в Александру был влюблен Пушкин и о ней он писал в седьмой главе «Евгения Онегина»:

У ночи много звезд прелестных,

Красавиц много на Москве.

Но ярче всех подруг небесных

Луна в воздушной синеве.

Но та, которую не смею

Тревожить лирою моею,

Как величавая луна,

Средь жен и дев блестит одна.

С какою гордостью небесной

Земли касается она!

Как негой грудь ее полна!

Как томен взор ее чудесный!..

 

Мария Ивановна умерла в 66 лет, в 1833 г., но в ее доме на Страстной еще долго гремела музыка и танцевали пары.

Ее младший сын, Сергей Александрович, живя в этом доме в 1845-1851 гг., «веселил Москву своими многолюдными и блестящими праздниками, и можно сказать, что он был последним московским хлебосолом. Его дом, при его матери, приветливой и радушной, в продолжение стольких лет средоточие веселий столицы, еще раз оживился и в последний раз заблестел новым блеском и снова огласился радостными звуками: опять осветились роскошные и обширные залы и гостиные, наполнились многолюдною толпою посетителей, спешивших на призыв гостеприимных хозяев, живших в удовольствии других и веселившихся весельем каждого».

С.А. Римский-Корсаков был женат на Софье Алексеевне Грибоедовой, двоюродной сестре знаменитого драматурга, послужившего ему прототипом Софьи Фамусовой в «Горе от ума». Недаром в Москве дом на Страстной площади звали «Домом Фамусова», а его парадная лестница была воспроизведена в спектакле по пьесе Грибоедова в Малом театре.

В более позднее время дом перешел из частных рук в казну: там находилось Строгановское училище, а после его перевода на Рождественку в доме поместилась 7-я московская мужская гимназия. После революции сюда вселились некоторые кафедры и часть общежитий так называемого Коммунистического университета Востока, готовившего кадры для подрывной работы в странах Ближнего, Среднего и Дальнего Востока.

В 1927 г. рядом с «домом Фамусова» выстроили здание газеты «Известия» в сухих, геометризованных формах модного тогда конструктивизма. Со временем, как это обычно бывает со всеми московскими конторами, помещений для редакции стало не хватать. Подняли вопрос о строительстве еще одного здания и, конечно, не где-нибудь, а именно на месте дома Римской-Корсаковой.

Естественно, варварское по существу намерение снести это здание вызвало многочисленные протесты. Вот, что писал Ираклий Андроников в марте 1967 г.: «Речь идет о площади Пушкина… На которой возвышается памятник Пушкину!.. На которой сохранился дом, где Пушкин бывал… И на котором, по нашему мнению, следует укрепить мемориальную доску… И как было бы хорошо для истории сохранить особняк на Пушкинской площади! Как хорошо – для культуры! И как важно для современности! Если снесут этот дом, пушкинский памятник останется на площади одиноким – уже ничто не будет связывать его с эпохою Пушкина… Нет, не надо разрушать связь времен! Надо сохранить это здание – красивое по архитектуре и столь важное по своему историческому, литературному и бытовому значению».

Но все письма и возмущенные протесты не возымели никакого действия – что для современных вандалов «эпоха Пушкина», «история», культура»? Дом был снесен.

На его месте в 1975 г. выстроили архитектурный «шедевр» - новое здание редакции «Известий» - белым слепым пятном уродующее эту многострадальную московскую площадь…

Преобразователи не оставили в покое и любимый всеми памятник Пушкину.

Сооруженный на народные деньги, собранные по всей России, он был открыт в июне 1880 г. в атмосфере необыкновенного общественного подъема. «Это открытие, - писал А.Ф. Кони, - было одним из незабвенных событий русской общественной жизни последней четверти прошлого столетия. Те, кто в нем участвовал, конечно, навсегда сохранили о нем самое светлое воспоминание».

Памятник находился в начале Тверского бульвара, и он удивительно хорошо выглядел на фоне неба и зелени бульвара. Именно там автор памятника А.М. Опекшин и рассчитывал его поставить: ведь сам Александр Сергеевич любил Тверской бульвар и неоднократно бывал в этом «зеленом клубе» столицы. Так и казалось, что поэт только что вышел на шумную площадь после тихого бульвара и на секунду остановился, прислушиваясь к своим мыслям.

Но нет – несчастный зуд всеобщей переделки не давал покоя хозяевам-большевикам. Они решили переставить памятник в скверик напротив, туда, где когда-то стоял Страстной монастырь. Как писал корреспондент газеты «Вечерняя Москва», «передвинуть бронзовый памятник, который вместе с гранитным постаментом весил более 70 тонн, было не так-то просто». Но какие только преграды не преодолевали советские люди по приказу партии, а уж эта была сущим пустяком: через улицу Горького устроили деревянный помост с рельсами, памятник приподняли, поставили на тележки и перетащили на новое место. Перетаску начали в 8 часов вечера 14 августа 1950 г. и к утру следующего дня изумленные москвичи лицезрели поэта на новом месте.

Теперь он стоит, поникший и потерянный, на фоне стеклянного аквариума кинотеатра «Россия», еще одного «выдающегося» произведения советской архитектуры.

Вместе со всеми этими изменениями и уничтожением очаровательной церкви св. Дмитрия Солунского, стоявшей на углу Тверского бульвара и Тверской, решительный удар по облику площади нанесла недавняя поломка старинного, XVIII в. (а может быть, и старше) здания аптеки в квартале между площадью, Сытинским переулком и Тверским бульваром». Кроме аптеки, в этом доме было еще молочное кафе, в котором когда-то подавались давно забытые москвичами взбитые сливки…

Квартал снесли весь, подчистую, устроили еще один сквер и… площадь развалилась: она просто перестала существовать, как единый архитектурный городской организм – таков еще один результат элементарной некомпетентности, да просто невежественности наших правителей и их пособников.

Страстная площадь, конец XIX в.

Страстная площадь, конец XIX в.




Вернуться к списку статей


© 2007-2015 г. Москва, архитектурно-производственная фирма «РПО «Новый Камень» (New Stone Ltd.) 
Все права защищены. При копировании материалов указание источника - www.MStone.ru - обязательно.

Продвижение - Roygbiv.

PR-CY.ru Новый Камень, РПО в оптовом православном магазине Ризница.ру